Предрассветная тьма. Отблески свечей на стенах. Гнетущая тишина. Казалось, что так может продолжаться вечно. Два человека, если можно назвать их людьми, сверлили друг друга ненавидящим взглядом. Еще секунда и напряжение, повисшее в воздухе, достигло предела. Выстрел. Звук разбиваемого вдребезги камня. И вот, горло Зеро, только что пробившего своей спиной кирпичную стену, уже с нечеловеческой силой сжимает рука Курана. Пуля охотника лишь оцарапала его висок, проливая бесценную кровь чистокровного, но боль и последующая за ней жажда оказались гораздо сильнее, чем предполагал Канаме. Не предвещающая ничего хорошего усмешка коснулась уголка его губ.
- Проснувшиеся в тебе инстинкты вампира должны были заставить чтить и оберегать чистокровных. Ты хоть на секунду задумался о последствиях, перед тем как спустить курок?
Ответа так и не последовало. Зеро все так же сверлил Курана взглядом, даже и не думая опускать пистолет. Вот только в глазах читалась уже не только ненависть. Прошла минута, а может час, оба уже потеряли счет времени. Почитаемого всеми чистокровного бесила эта гордость и наглость вампира, вот-вот скатящегося до уровня Е. И нервы Канаме не выдержали. Одно резкое сильное движение, и на груди охотника уже красуются три глубоких пореза. В то же мгновение правое плечо Курана отозвалось сильной болью, вместе с которой ушли последние надежды на быструю регенерацию. Но он поймал себе на том, что думает вовсе не о ране. Его взгляд не мог оторваться от вампира, сидящего перед ним.
Глаза охотника налились кровью, губы приоткрылись, как будто чтобы что-то сказать, но тут же сомкнулись вновь, каждая мышца натренированного тела напряглась, чтобы хоть как-то усмирить просыпающиеся инстинкты. Канаме никак не переставал поражаться колоссальной силе воли сокрытой в этом теле. Подавлять жажду крови в течение четырех лет. Это не укладывалось в голове даже у повидавшего виды чистокровного. Их глаза встретились, и лишь сейчас Канаме разглядел всю боль, страсть и сожаление, так тщательно скрываемые под маской ненависти. Пистолет стал медленно опускаться. Зеро закрыл глаза и, наконец, нарушил повисшую тишину.
- И долго ты будешь так стоять? Ты ведь знаешь, что раны, нанесенные Кровавой Розой, без свежей крови не заживут даже у такого как ты. Уверен, что весь Ночной Класс сейчас не может найти себе место.
Алые всполохи в глазах чистокровного замерцали еще сильнее. Он знал, и знал уже давно, просто не мог признаться себе в том, что испытывает к этому бывшему человеку вовсе не ненависть, а уважение и … любовь? Канаме не знал, что значит любить. Он заботился о Юки, оберегал ее ото всех опасностей, но никогда не испытывал подобных чувств.
Зеро видел его нерешительность и внутренне усмехнулся. Заставить наводящего ужас на все живое, обладающего колоссальной силой вампира сомневаться. Раньше это было не под силу никому.
Охотник ослабил галстук и опустил воротник и без того порванной рубашки. Одной рукой он все еще держал Кровавую Розу, а другой стал медленно, но уверенно притягивать Канаме к пульсирующей вене на шее. “И с каких пор, я стал так беспечно относиться к собственной крови? – пронеслась в голове Зеро мысль, столь привычно наполненная сарказмом, но тут же была вытеснена другой. – С тех пор…с тех самых пор, когда стал замечать перемены в его отношении к Юки, стал ловить холодные взгляды, в которых, однако, уже не читалось презрение. Тогда появилась надежда, что возможно, когда-нибудь, этот аристократ с безупречной родословной начнет воспринимать меня как равного, как достойного его внимания”.
Канаме был уже в нескольких сантиметрах от крови, столь желанной и в то же время столь запретной. Он весь напрягся и чуть отпрянул назад, пытаясь все же взять себя в руки, вернуть себе потерянное хладнокровие и здравый смысл.
“Ну что ж, сейчас или никогда…хм, никогда бы не подумал, что скажу такую банальность, пусть даже и в мыслях…” - Зеро принял решение, и знал, что теперь его вряд ли можно будет остановить.
Выстрел. Уже третий за эту темную ночь. Снова в плечо, чтобы не причинить лишних неудобств. Канаме вскинул голову вверх, изогнулся от боли, многократно усилившегося желания, а теперь и просто необходимости выпить свежей крови. Каменные стены вокруг покрылись трещинами – последняя попытка чистокровного направить силу в другое русло. Но нет. Жажда и страсть все-таки берут своё. Еще секунда и его клыки впиваются в шею охотника. “Как непривычно… – пронеслось у него в голове – вместо того чтобы оттолкнуть, эти сильные, но в то же время нежные руки прижимают меня к себе.” С каждым глотком, с каждой каплей его крови, Куран ощущал, как вбирает в себя чувства и мысли Зеро, его боль, переживания и …любовь? Да, теперь он точно знал, что означает это слово.
Зеро чувствовал, как с каждой секундой его покидают силы, но он лишь сильнее прижал вампира к себе, как будто боясь, что он может исчезнуть. Кровавая Роза со стуком упала на пол. Руки охотника стали медленно расстегивать черную рубашку, поглаживать грудь, лаская бархатистую, холодную как лед кожу. От нарастающего желания и потери крови, он весь горел, все сильнее кружилась голова, но останавливаться он даже не собирался. “Пусть он и не испытывает ко мне никаких чувств, пусть я лишь воспользуюсь его минутной слабостью, пусть это никогда не повторится вновь, но сейчас… сейчас я хочу только одного”.
- Кана..ме – тихий стон вырвался с его губ и как будто послужил сигналом для вампира.
Чистокровный выпил не мало крови, но с удивлением понял, что это прибавило ему сил, но нисколько не ослабило нарастающего возбуждения. Он видел, что Зеро почти потерял сознание, а его нежные прикосновения просто сводили с ума. Канаме укусил свое запястье, и накрыл своими губами тонкие губы охотника в страстном кровавом поцелуе.
Глаза Зеро расширились от удивления, когда он ощутил вкус крови Курана. Тысячи огоньков заплясали в его глазах, а язык стал изучать каждый уголок рта любимого. Кровь Канаме придала Зеро больше сил, чем он мог представить. Он повалил вампира на пол и стал покрывать поцелуями каждый миллиметр его шеи, спускаясь все ниже, слегка покусывая и боясь прикусить до крови. В этот момент он готов был отдать все за эти сильные руки и сдержанные стоны. Продолжая ласкать грудь и посасывая твердые пульсирующие соски, он расстегнул молнию на его брюках, нащупал уже вставший член вампира и стал массировать его, слегка сжимая и поглаживая.
Для Канаме это стало последней каплей. Не в силах сдерживаться он перевернул Зеро на спину и стал срывать с него то, что осталось от рубашки, затем расстегнул и стащил штаны. Холодные губы накрыли грудь охотника, нежно кусали, а потом слизывали выступающую кровь, плавно опускаясь все ниже. Это заставило Зеро еле-слышно стонать от нахлынувшего наслаждения, он сильнее сжал член Канаме, водя по нему вверх-вниз и слегка прижимая головку большим пальцем. Когда тонкие пальцы аристократа коснулись его губ, он уже знал, что сегодня готов на все и начал посасывать их, обильно смачивая слюной каждый. Канаме ввел сначала один палец в тугое кольцо мышц, медленно двигая им, давая привыкнуть к ощущениям. Затем последовал второй. Зеро со всей силы сжал зубы и до крови прикусил губу, изо всех сил стараясь расслабиться, глубокий выдох-стон сорвался с его уст, а в следующее мгновение его заставил замолчать страстный, нежный поцелуй.
Удостоверившись, что Зеро уже хорошо подготовлен, Канаме резко вошел в него, не в силах более сдерживаться, сразу на всю длину, и стал медленно, но ритмично в нем двигаться. Охотник до крови сжал кулаки, но стоны боли, теряющиеся в переплетении губ, постепенно сменились стонами наслаждения. Зеро уже сам стал толкаться навстречу и ускорять темп, а звуки, срывающиеся с губ его любимого, ласкали слух и возбуждали еще сильнее. Он был уже на пределе, когда почувствовал на своем члене холодные пальцы вампира. Еще пара резких сильных толчков, сопровождаемых прикосновениями умелых рук, заставили его прогнуться и чуть-ли не царапать каменный пол. Секунда..две..и оба, когда-то непримиримых врага, задрожали в экстазе, после чего заснули на груди друг у друга.